Глубоко под землей, в убежище, уходящем на полтора километра вниз, продолжается жизнь. Десять тысяч душ — вот все, что осталось от человечества. Они ютятся в металлических недрах, на ста сорока четырех уровнях, разделенных на сектора. Здесь давно принята истина: снаружи — смерть. Воздух отравлен, земля выжжена, и возврата к прошлому нет.
Единственным окном в тот, внешний мир служат гигантские панели, установленные в общих зонах. С них на людей без устали смотрит серая, неподвижная пустота. Иногда по экранам пробегает пыльная буря, иногда камера задерживается на скелете давно погибшего дерева. Эта картина не меняется годами. Она служит молчаливым, но самым убедительным напоминанием о правилах.
А правила просты и незыблемы. Их знает каждый ребенок с первых слов. Главный закон, основа основ: граница между бункером и поверхностью непреодолима. Двери наверх наглухо запечатаны, а механизмы, способные их открыть, давно выведены из строя или находятся под строжайшей охраной. Мысль о том, чтобы покинуть убежище, считается не просто безумием — это преступление против всего сообщества, акт эгоизма, который может поставить под угрозу хрупкое равновесие их мира.
Жизнь в глубине подчинена строгому распорядку. Работа по поддержанию систем, перераспределение ресурсов, обучение новым поколений — все вращается вокруг одной цели: сохранить то, что есть. Вопросов становится все меньше. Люди выполняют свои обязанности, общаются в отведенных зонах, смотрят на вечно серые экраны и стараются не думать о том, что было раньше. Прошлое стало туманной легендой, будущее — бесконечным продолжением сегодняшнего дня.
Но даже в самом отлаженном механизме может возникнуть тихая трещина. Кто-то, глядя на статичную картинку, вдруг замечает едва уловимую аномалию — тень, которая ложится не под тем углом. Кто-то, листая архивы технических мануалов, наталкивается на противоречие в описании систем вентиляции. Эти сомнения не произносятся вслух. Их гонят прочь, как опасную болезнь. Ведь сомневаться в реальности, которую показывают экраны, — значит сомневаться в самом фундаменте их существования. Однако семя, однажды упавшее в почву, может незаметно прорасти. И тогда кто-то осмелится задаться вопросом: а что, если серый пейзаж за стеклом — всего лишь хорошо сделанная декорация? Что, если главная ложь — не в том, что показывают, а в том, что скрывают?
