Конец восьмидесятых. Воздух накален до предела, им дышит вся страна. Старое рушится на глазах, а новое еще не построено и даже не понятно, каким оно должно быть. В этом зыбком, неустойчивом мире взрослые теряют ориентиры, что уж говорить о подростках. Улица становится для них и школой, и судьей, и единственной опорой.
Возьмем Андрея. Тихий, нерешительный паренек, он словно тень перемещается между домом, где говорят на непонятном ему языке тревог, и двором, где правят свои, куда более жесткие законы. Здесь учат не по учебникам: здесь смотрят в глаза, проверяют на прочность, требуют доказать, что ты не пустое место. Каждый день — испытание. Каждый шаг — выбор, за который потом придется отвечать.
А есть Вова. Ему уже тесно в рамках этого двора, этого района. Он будто бы опередил время, ощутив его безысходную пустоту раньше других. Куда идти? Зачем? Старые идеалы рассыпались в прах, новых нет. Остается только гулкая, давящая тоска и злость на весь этот абсурд. Он не воюет за кусок асфальта — он воюет с самим миром, который не оставил ему места.
Именно поэтому они сбиваются в стаи. Это не просто компании — это племена, маленькие государства со своими границами, правилами и кодексом чести. Территория — это все, что у них есть. Это точка опоры в рушащейся вселенной. За свой подъезд, сквер, заброшенную стройку будут драться отчаянно и жестоко. Это вопрос выживания и самоуважения.
Но в этом хаосе, среди кулаков и злости, рождается нечто абсолютное — дружба. Обещание, данное товарищу, становится единственной незыблемой истиной. Оно сильнее страха перед бандитами или милицией, важнее родительских нотаций. Это та самая линия, которую нельзя переступить. Когда вокруг все лживо и продажно, верность своим — последняя крепость. В ней — и слабость, и главная сила этих парней, брошенных в водоворот истории наедине с самими собой.
